Квітка К. В. Українські народні мелодії. Ч. 2: Коментар / Упоряд та ред. А. Іваницького



Сторінка10/33
Дата конвертації05.05.2016
Розмір2.75 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   33

Такая же ритмическая форма, 76'к IJJ^J как в напеве,

ставшем общеизвестным благодаря произведению Леонтовича, выявляется в щедровке б. Борзенского уезда Черниговской области – см. № 280(686) в сб. 1922 г. Изломы мелодической линии там те же, объем звукоряда тот же, но порядок интервалов звукоряда внутри малой терции иной. Напев № 262(136) в сб. 1922 года Любенского района Полтавской области – того же типа, но отличается объемом кварты. Ритмическую форму напева № 278(672) б. Могилевского уезда Подольской г[убернии] можно определить, как противоположную, – она отличается тем, что увеличенная вдвое длительность придается не крайним слогам каждой 4-сложной группы, а средним, второму и третьему:

} J J J>| J> J J J> 77-K

Щед-рий ве – чір, щед-рі – воч – ка,

Над – ле – ті – ла лас – ті – воч – ка

6 Сборник Полищука – Остаповича был издан и распространен издателем лубочной литературы Губановым, поэтому интеллигенция упустила его из виду.

108


Наконец, в напеве щедровки № 276(677) б. Летичевского уезда Подольской губ. увеличивается вдвое длительность двух последних слогов четырехсложного полустишия:

J1 J' J J| J1 J1 J J 78-к

Щед-рів, щед –рів, щед-рів-ниця,

При – лі – та – ла лас – тів – ни – ця

Проводя зимние вакации в Пенязевичах, я имел возможность побывать в близком местечке Малине (ныне центр района, в состав которого входит село Пенязевичи7, но в этом местечке удалось провести лишь несколько часов.

Я надеялся, что там услышу такие же старинные колядки, как в Пенязевичах. Но по краткости пребывания в Малине мне не удалось установить полностью тамошний святочный репертуар. Меня познакомили в Малине с школьным учителем, который был одновременно регентом церковного хора. Он как раз собирался в школу на спевку и заявил, что с удовольствием уступит некоторую часть времени, положенного на спевку, для того, чтобы я мог использовать собрание певчих для моей цели. Так как он объявил о моем приезде, в школу, кроме церковных певчих, пришло много школьников, не участвовавших в церковном хоре, а также молодых людей, окончивших школу. Стало шумно. Просторное помещение оказалось переполненным, но по недостатку времени, по отсутствию у меня, да и у учителя способностей установить дисциплину, мне не удалось расспросить как следует, о прежнем и современном святочном репертуаре. Пришлось ограничиться записью того, что сами школьники предложили, как общеизвестное и современное. Известной всему большому собранию оказалась колядка,

Даже Кошиц, к которому Губанов перед печатанием посылал работу Остапо

вича для редакции, узнал о том, что сборник был напечатан, лишь в 1917 году

от меня при нашей встрече в Киеве, я же узнал об этом сборнике незадолго перед тем случайно в беседе с образованным библиофилом и успел приобрести

экземпляр где-то в губановских сферах. В магазинах, где продавались книги,

предназначенные для интеллигенции, этот сборник не был виден. В конце 1917 года я работал в Киеве в музыкальной комиссии вместе с Леонтовичем и тогда познакомил его с сборником Остаповича. Леонтович взял оттуда для своих

обработок напев “Щедрика” и другие63.



1 Киево-Ковельской железной дороги тогда еще не было, – в Малин (как и в Пенязевичи) ездили из Киева на лошадях.

109


напев которой в моей записи напечатан в сб. 1922 г. под № 248(180). Ее исполнили, как будто, все присутствовавшие, человек 80.

Девочек, насколько помню, было очень мало. Взрослые пели на октаву ниже, чем дети. Несмотря на то, что в числе их были певчие церковного хора, привычка к церковному многоголосию не отражалась на исполнении колядки: одноголосие (с октавным удвоением) нарушалось лишь несколькими мальчиками, которые во 2-м, 3-м, 7-м и 8–10 тактах разбивали половинные ноты на две четверти, вставляя звук, наивысший в общем звукоряде песни и обозначенный в записи, как ре второй октавы, (на самом деле он был, помню, немного ниже, но я начал запись с ре первой октавы, чтобы писать быстрее, избежав необходимости ставить приписные линейки снизу).

Колядка № 222(181) была исполнена гораздо меньшим числом собравшихся школьников. Нетрудно догадаться, что в 3–6 тактах изображен припев: конечно, мне следовало обозначить это в записи. Часть напева, принадлежащая собственно стихам, представлена в 1–2 тактах. Припоминаю, что стихи исполнялись не запевалою, а всем хором. Украшения, изображенные в 3 и 6 тактах, исполнялись лишь некоторыми из участников хора. Содержание песни было обычное для колядок земледельческого содержания, и ритмическая форма ее тождественна с формой многочисленных колядок, не имеющих ничего общего с христианскими образами и идеями ни в стихах, ни в припевах {например, в сб. 1922 г. № № 196(127), 198(140), 195(169), 194(171)}. Отличие лиш в том, что слогочислительная схема припева колядки № 222(181) – не 3+5+5+3, как в чисто светских колядках, а 3+5+5+4. Но 4-й слог “-ся” в слове “народився” (последнее слово припева, 6-й такт) произносился еле слышно: в записи следовало поставить под последним ре знак рр (pianissimo) и изобразить звук не восьмой нотой, а шестнадцатой. Вероятно, слова припева колядки № 222(181) были приспособлены к ней позже, форма же напева была создана в соединении с слогочислительной формой припева 3+5+5+3.

Записанная тогда же в Малине с голоса одной лишь девушки песня № 261(182) представляет близкий вариант песни № 265(183), записанной в Пенязевичах и уже здесь упоминавшейся. В отношении песни № 265(183), в моих бумагах также

110

нет отметки о том, исполнялась ли она 25 декабря и в ближайшие дни, или же под Новый Год.



Колядка № 247(179) была спета мне для записи тогда же в Пенязевичах тамошним псаломщиком, но в Пенязевичах ее не пели, – он произвел ее так, как усвоил на своей родине в селе Горопаи б. Новоград-Волынского уезда. Ему было лет под сорок. Судя по фамилии, он происходил из духовного звания, однако был совершенно необразованный человек и в сравнении со всеми крестьянами, каких я узнал в Пенязевичах, это был наименее развитой человек, наименее сведущий во всем, что выходило за пределы его профессии.

Об остальных напевах, записанных мною в Пенязевичах, представляю самые краткие сведения.

Те же две женщины, с исполнения которых записаны свадебные песни, спели мне “беседскую”, т. е. исполняющуюся на пирушках, песню, песню № 433(259) (ср. № 400(257), – вариант Максима). Женщина, жившая на другом “кутке” села, спела мне песню с теми же словами на совершенно иной напев № 432(258). Песня, очевидно, была очень популярна в Пенязевичах.

Песню № 429(260) пела девочка, насколько помню, лет 15ти, песню № 421(262) – девочка лет 10-ти; она назвала песню веснянкой; не получив подтверждения из другого источника, я не решился поместить ее при издании в отдел весенних песен.

Песню № 422(263) пел крестьянин лет 55. С его же голоса, насколько помню, записана песня № 442(269).

Песню № 423(264) пел мальчик лет 14 молодцевато (по содержанию это чрезвычайно распространенная песня – женская; о ней речь была выше).

Песенки № № 434(266), 441(266), 449(271), 446(293) пели порознь девочки в возрасте 10–14 лет. Девочка, певшая песенку № 446(293), была родом из села Веприна Радомышльского района, там усвоила эту песенку.

Песня № 441(268) была напечатана впервые с полным текстом в моем сборнике, изданном в 1902 году. П. Демуцкий8 говорил мне, что она понравилась хору, которым он руководил, она была включена в концертный репертуар его хора.



8 О Демуцком и его хоре см.: Етнографічний вісник. – 1928. – Кн. 6. [Квітка К. Порфирій Демуцький].

Ill


Песню № 449(271) пела девочка лет 13–14.

Шуточная песня № 435(270) записана мною в Пенязевичах с исполнения лирника, странствовавшего преимущественно в пределах северной части б. Киевской губернии. При подготовке записи к изданию не оказалось отметки о бурдоне.

Мои поездки в Пенязевичи прекратилась не потому, чтобы я счел сделанное мною там достаточным, а потому, что изменились обстоятельства, при каких я имел возможность совершать эти поездки. Эта возможность была обусловлена тем, что там жил человек, который не только оказывал мне гостеприимство, но и привозил меня из Киева на своих лошадях и отвозил обратно (более 100 км пути, Киев – Ковельской железной дороги тогда еще не было), к тому же взял меня с собой в Малин и в Торчин, куда ездил на лошадях по своим делам.

Количественный результат моих поездок в Пенязевичи в 1898–1899 годах был таков: 98 песен восточной части нынешней Житомирской области и одна – западной части. Из числа 98 – записанных в Пенязевичах 85; 70 спел Микитенко 11другие крестьяне села Пенязевичи, и 4 – находящиеся в Пенязевичах крестьяне других близких сел. В поездках из Пенязевич в Малин, Городище и Торчин записано 13 песен. Из 98 песен 95 спели для записи крестьяне (не получившие образования).

112

7. Разные записи 1896–1900 годов



Песни № № 403, 404, 410, 401, 412 (298 – 302) и 406(305) записаны мною в 1896 году с голоса молодой женщины, украинки, родившейся и жившей в Бердичеве. С крестьянами она соприкасалась в селе Быстрике, куда часто выезжала (село это находится приблизительно в 5 км от города). Она была дочь мелкого чиновника, окончила городское училище. По украински говорила свободно, постоянно участвовала в любительских спектаклях, кроме того, постоянно пела в повседневной жизни украинские песни. Они были для нее не “фольклором”, а основным, родным искусством. Кроме множества общеизвестных украинских песен, она усвоила в Быстрике 6 напевов, которых я в сборниках не нашел, – эти я и записал.

Подготовляя сборник к изданию, я очень колебался, включать ли веснянку из хутора Танщины б. Нежинского узда {№ 105(60)}. Дело в том, что я записал ее напев с голоса упоминаемой уроженки Бердичева, которая сама в Нежинском уезде не была, а заучила веснянку, очень ей понравившуюся, от своей приятельницы, родившейся и выросшей в названном хуторе. Слова этой веснянки содержатся в нескольких сборниках русских песен, изданных в начале XIX века. Напев ее, близкий к записанному мною, содержится в сборнике П. Сокальского “Малороссийские и белорусские песни” (С.Пб., 1903), но в записи Сокальского не обозначен характерный для левобережных веснянок выкрик в конце строфы, в моей же записи этот выкрик приблизительно изображен. В действительности, насколько мне удалось узнать впоследствии, при этом выкрике голос поднимается не на октаву, как изображено в моей записи, а на музыкально-неопределенную высоту, кажется, чаще приближающуюся скорее к септиме от основного звука и не удерживается точно на этой высоте, – происходит скольжение вниз. Кроме того, для выкрика употребляется восклицание “гу!”, которого бердичевская певица не передала. Практиковался ли в действительности выкрик без определенно артикулируемого речевого звука, как изображено в моей записи, не знаю. Моя запись, о которой идет речь, принадлежит к числу “блокнотных”, подлежавших проверке6\ Сознание необходи

113

мости опубликовать подобные разъяснения беспокоило меня все время после выхода сборника в свет, но выполнение текущих плановых работ не оставляло времени для того, чтобы сформулировать такого рода разъяснения. К сожалению, слишком поздно я догадался, что можно настоящий комментарий включить в план.



Летом 1900 года в Житомире я записал 4 лирических песни в подлинно бытовой обстановке исполнения: их пела крестьянка села Стрибожа б. Житомирского уезда, женщина средних лет, пришедшая в Житомир на поденную работу. Она полола огород под открытыми окнами дома, в котором я находился, не подозревая, что происходит запись. Пела она “про себя”, очень тихим голосом, элегически. Окончив запись, я попросил ее повторить песни для проверки.

Воспроизводя песни для записи, она исполняла их так же негромко, может быть, это была ее индивидуальная особенность, а не общая для женщин ее села; она отличалась чрезвычайной скромностью. Но помимо того, 3 из исполненных ею напевов № № 682, 677, 685 (478–480) – кажутся созданными исключительно для сольного интимного исполнения; нельзя себе представить эти напевы в виде даже основы для двухголосной формы, связанной с громким уличным исполнением.

Песни № № 679–681(481–483) записаны мною тогда же от крестьянина или мелкого шляхтича села Великой Татариновки б. Житомирского уезда, человека средних лет, пришедшего в Житомир на один день по делам. Как католик, он умел немного говорить по польски и, исполняя балладу об отравлении сестрою брата {№ 679(481)}, вместо “брате” употреблял форму “браці”. Исполненный им напев этой баллады отличается архаичностью, близок к напеву, содержащемуся в сборнике “Десяток V пісень з Подолля” Гушло (К., 1906).

Вариант чрезвычайно распространенного напева песни “Чумаче, чумаче, чого зажурився” {№ 678(484)} записан тогда же с голоса пришедшего в Житомир, также на один день, старого крестьянина села Высокого, того же уезда. Вариант не лишен значения, главным образом потому, что отличается начальным извивом ля–до–си~до–ре (более обычно ля–ре–до-диез–ре–ми). К тому же мною отмечены вариации; их нет в иных опубликованных записях.

114

Тогда же я познакомился с весьма деятельным житомирским этнографом Василием Григорьевичем Кравченком. От него я слышал в характерном исполнении корчемную песню № 687(489). В. Г. Кравченко усвоил ее на своей родине в селе Юзефовке б. Новоград-Волынского уезда. Последний такт исполнялся rubato, что в моей записи не отмечено. Василию Григорьевичу очень хотелось, чтобы напев был зафиксирован, и действительно стоило это сделать, но важнее всего – способ ее [песни] исполнения, который я постараюсь передать для звукозаписи в Кабинете народного творчества Московской консерватории 66. В связи с изменении уклада жизни вряд ли теперь удастся зафиксировать песню в подлинно крестьянском исполнении.



У В. Г. Кравченка гостила в Житомире его мать, крестьянка (в молодости крепостная), 70 лет, не получившая образования, жительница города Бердянска (ныне город Осипенко ), происходившая из села Олыпаны б. Прилукского уезда Полтавской губернии. С ее голоса я записал песни № 470(372) (баллада), № 475(373) (шуточная), заученные ею на родине, и № № 727(430) и 728(431), усвоенные ею в Бердянске. Она пела громко, уверенно и выразительно.

Замечательным памятником, сохранить который мне удалось тогда в Житомире, является напев баллады “Мандрувало пахоля од Кийова до Львова” [№ 402(294)]. По какой-то случайности текст этой баллады попал в сборник Чулкова1, изданный в XVIII веке, и оттуда перепечатывался в русских сборниках народных песен, изданных в начале XIX века2, но, несмотря на то, что сборники эти имели большое распространение, баллада не получила распространение из этих сборников, – они были изданы без напевов, и никто, очевидно, не подобрал напева для исполнения песни, так как слова ее не привились.

Мне спел эту балладу бывший учитель городского училища, по происхождению крестьянин, так, как слышал ее в детстве в 70-х годах XIX века на родине в селе Вовчинцах б. Бердичевского уезда. Балладу эту пели за работой странствовавшие по

Собрание разных песен, изданное Михаилом Чулковым. – С. Пб., 1773–1774. – Ч. 1–4.



2 См.: Сперанский М. Малороссийская песня в старых русских печатных песенниках / Этнографическое обозрение. – 1909. – IV.

115


селам портные, обычно жившие в доме заказчика несколько недель. При таких обстоятельствах усвоил ее напев на всю жизнь человек, который исполнил ее напев для записи. Слова же следующих строф он призабыл, подтвердил лишь общее содержание и отдельные стихи, соответствовавшие вариантам, содержащимся в сборнике Головацкого “Народные песни Галицкой и Угорской Руси”3. В предисловии к сборнику 1922 года сказано: “Своим рисунком, строением строфы и серьезным, величавым характером эта старинная мелодия совершенно отличается от ныне распространенных бравурных мелодий этой баллады” 68 [...]. Цитируемое замечание было сформулировано недостаточно обдуманно. Выражение “ныне распространенные мелодии этой баллады”, конечно, может быть понято, как свидетельство того, что я много раз слышал их исполнение. В действительности я не слышал ни одного из них; удивляет то, что не приходилось слышать даже исполнения напева, записанного Лисенком с голоса Красковской. Употребляя выражение “распространенные мелодии”, я имел в виду то, что они стали известны по печатным изданиям. Но читатель мог получить преувеличенное представление о числе опубликованных напевов. Следует разъяснить, что в хоровом сборнике Лисенка и в сборнике Кубы содержатся не варианты, а обработки того же напева, который содержится в основном сборнике Лисенка. Отмечу еще, что ни один из опубликованных напевов баллады о встрече брата с сестрой, не узнавших друг друга, в корчме, не соединен с начальными словами “Мандрувало пахоля”. Эти слова, вообще слова первой строфы, человек, спевший мне напев, знал твердо, совершенно независимо от сборников Чулкова и Головацкого – он их [сборников] вовсе не знал.

Характеризуя ныне напевы, как бравурные, я, конечно, формулировал лишь мое субъективное представление (имеющее мало цены) о том, как могли они исполняться.

Величавое исполнение варианта, слышанного и записанного мною, подтверждаю и постараюсь передать для звукозаписи 69.

Тот же Уроженец села Вовчинцы б. Бердичевского уезда спел мне колядку № 211(159), усвоенную им в деревне на родине, и



3 Головацкий Я. Народные песни Галицкой и Угорской Руси. – Т. 1–3. – М., 1878. – (Т. 1. – С. 577; Т. 3. – Отд. 1. – С. 27).

116


веснянку № 344(309), которую, по его словам, пели дети тогда же, в 1870х годах, в селе Красиловке бывшего Таращанского уезда, где он находился продолжительное время. Песенка очень короткая, но ее повторяли несколько раз подряд, постепенно повышая звуковысотный уровень. Она производит впечатление фрагмента, но добавление начальных слов “Діду мій, дударику” у Леонтовича мало помогает реставрации ее, так как при обращении к “діду” слова “тепер тебе немає” создают поэтическую фигуру, несвойственную украинской народной поэзии. По словам моего осведомителя, дети пели воспроизведенную им песенку на улице группами, следовательно, более соответственными были бы слова “Діду наш, дударику”. Имели ли дети представление о волынке и волынщике, когда пели песенку, или уже не имели, мой осведомитель не знал и сам не имел ясного представления об этом инструменте; что песенка относится именно к этому инструменту, явствует из упоминания о пищиках 70.

В Киевском университете я встречался со студентом исторического факультета Даниилом Щербаковским, который впоследствии был заместителем директора Киевского исторического музея (см. некролог его в серийном издании Украинской Академии наук – “Етнографічний вісник”, кн. 6, 1927 г.) и в 1920 году был одним из деятельнейших инициаторов и организаторов издания мого сборника народных мелодий. Он узнал, что жена одного из университетских сторожей, живших в подвальном помещении здания университета, хранит в памяти много песен своей родины, и после лекций, а иногда в промежутках между лекциями забегал к ней. Несколько раз и я забегал к ней записывать напевы (Щербаковский не умел этого делать).

Наша осведомительница была крестьянка лет 50 родом из села Якубовки б. Ольгопольского уезда. Песни в такой форме, в какой она их усвоила, пелись на ее родине в 60-х – 70-х годах XIX века. Д. Щербаковский лишь начал записывание текстов, продолжил же это дело с большим увлечением муж певицы, грамотный крестьянин того же села Якубовки. Он выполнял эту задачу лучше, чем могли бы делать Щ[ербаковский] и я, так как передавал записью те диалектные формы, которые мы могли бы не заметить.

При упоминаемых обстоятельствах мною записаны напевы жнивной песни № 134(89), свадебной № 164(95), трех баллад

117

№ № 668–670(560–562) и песни из причисленных к лирическим за отсутствием более специфицированного термина – № 671(563). Текстов муж певицы записал много, – они должны находиться в архиве Д.Щербаковского, если этот архив полностью сохранился. Я мало использовал упоминаемый источник потому, что певица жаловалась на ослабление памяти после тифа; этот дефект обнаруживался лишь в отношении напевов, – она в общем припоминала все напевы песен, слова которых диктовала мужу, но именно припоминала, исполняла их неуверенно, путалась и изменяла редакцию. Я записывал те напевы, которые она помнила твердо, и один из тех, который она спела неуверенно – № 134(89). Эта неуверенность проявлялась в ритме, – точнее, в подтекстовке напева в двух последних тактах. В той редакции, на которой остановилась, после проб, эта женщина, форма жнивной песни № 134(89) отличается от формы свадебной песни № 164(95) тем, что второй стих “де ж ти пробувала” состоит 6 слогов, в то время как второй стих строфы свадебной песни № 164(95) состоит из 7 слогов, как и первый (повторяющийся). Впоследствии, когда я ознакомился с другими записями западно-украинских свадебных и жнивных песен, я вспомнил о колебаниях, с какими была исполнена песня № 134(89), и у меня возникло предположение, что записанная мною подтекстовка ошибочна, и истинная форма 5 и 6 тактов была такая:



79-к

де ж ти про – бу – ва – ла.

сходная с формой свадебной песни № 164(95).

Все таки я помести сомнительную запись в сборник ввиду того, что она удостоверяет факт сходства напевов жнивных и свадебных песен в местности, из которой в литературе вообще нет образцов, и дает материал для представления об области распространения общего свадебно-жнивного типа, существование котрого в Галичине убедительно доказывает сборник Раздольского–Людкевича4.



4 Галицько-руські народні мелодії. Зібрані на фонограф Йосифом Роздольським. Списав і зредагував Станіслав Людкевич. – Ч. 1. – С. 177.

118


Большую ценность представляет, по моему мнению, мелодия баллады № 668(560) – одна из тех, в которых выявляется существование в украинской народной музыке специфического балладного стиля (это говорится не в том смысле, чтобы все напевы баллад или большинство их обнаруживали признаки своеобразного стиля, и притом именно такого, к какому принадлежит напев № 668(560). Особенно характерна заключительная мелодическая формула (последний такт) – такая же, как в записанном в районе Белой Церкви напеве баллады о Бондаривне5, и в записанном мною в Черниговской области, пока неопубликованном напеве баллады об убийстве паном соблазненного его женой молодого крестьянина Петруся 71.

5 См. работу Ц.Неймана об этой балладе [“Малорусская баллада о Бондаривне и пане Каневском”], напечатанную в “Киевской старине”, 1902, кн. 3.

119


8. Житомирская область. Записи 1901–1921 годов

Хронологический порядок изложения настоящего труда – по годам, в какие производилась работа, – может быть, имел смысл по отношению к самым ранним моим записям, но соблюдать этот порядок до конца вряд ли целесообразно.

Заканчиваю изложение сведений о песнях, бытовавших в пределах Житомирской области, с тем чтобы в дальнейшем соблюдать географический порядок – по областям 72.

В 1903 или 1904 году в Тбилиси находившийся там на службе уроженец ньтнетттней Житомирской области, узнав о том, что я собираю украинские песни, спел для записи по своей инициативе четыре напева, усвоенные им в его родном селе, которое он назвал Хайча Овручского уезда. В официальном справочнике 1948 года значатся села Велика Хайча и Мала Хайча Овручского района.

Отметим поразительное сходство, почти тождественность, показанного им напева тамошней песни “Ой не рости, кропе” № 76(50) с напевом № 75(639) из очень отдаленного пункта – села Рожнивки Ичнянского района Черниговской области.

Между тем эти варианты – их можно считать одним напевом, – имеют существенное отличие от варианта из б. Нежинского уезда Черниговской губернии1 , и варианта, записанного Лисенком в Борисполе (б. Переяславский уезд Полтавской губ., ныне в левобережной части Киевской области)2.


Каталог: Umf www -> books
books -> Навчальний посібник для вищих навчальних закладів культури І мистецтв I-IV рівнів акредитації Київ 2008 (477)(075. 8)
books -> М. Т. Рильського Національної академії наук України Анатолій Іваницький Польові зошити. Фольклористичні розвідки. Рецензії Вінниця Нова Книга
books -> М. Т. Рильського Національної академії наук України Анатолій Іваницький Польові зошити. Фольклористичні розвідки. Рецензії Вінниця Нова Книга 2014
books -> М. Т. Рильського Національної академії наук України Анатолій Іваницький Польові зошити. Фольклористичні розвідки. Рецензії Вінниця Нова Книга
books -> Українські народні мелодії


Поділіться з Вашими друзьями:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   33


База даних захищена авторським правом ©res.in.ua 2019
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка