Квітка К. В. Українські народні мелодії. Ч. 2: Коментар / Упоряд та ред. А. Іваницького



Сторінка6/33
Дата конвертації05.05.2016
Розмір5.12 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33


“Одним из характерных явлений старого семейного быта было принятие в дом “зятя”, причем в зятья обычно шли бедняки или сироты, и их положение в семье было крайне приниженным и тяжелым. Недаром сложилась пословица: “Зятина шуба всегда под лавкой ”, или – при виде бесхвостой собаки – “Должно быть в зятьях была, что хвост сбыла”.

Принятие в дом зятя – явление, широко распространенное и в современном быту. Характерно, что в хуторе Соловьевском (колхоз “Большевистское знамя ”) за последние три года принято из разных, в большинстве случаев близлежащих населенных пунктов 15 зятьев. Как нам неоднократно приходилось слышать, в колхозе “Большевистское знамя ” в зятья идут охотно, да и сами девушки не желают уходить из своего благоустроенного зажиточного колхоза. Заинтересован в этом и колхоз, так как он приобретает в свой коллектив мужскую и в большинстве случаев квалифицированную силу. Это новое общественное лицо “зятя ”, влачащего в прошлом столь жалкую участь, определяет и иной характер взаимоотношений, основанных в настоящее время на равноправии и уважении”29.

В “Словаре белорусского наречия” И. Носовича приводится пословица “Доля примацкая собацкая” и поговорка “Примак той же паробок” 30. Слово же “паробок” (и “паробок”) истолковано, как “годовой наемный работник”; примеры таковы: “В паробки нанявся” и “Хороший господарь! Двух паробков

28 Словарь української мови / Ред. Б. Грінченко. – Т. 1: “Годованець” – “воспитанник, вскормленник”. [Ця виноска К. ІСвітки позначена в тексті, але сама відсилка на Б. Грінченка виявилася пропущеною. – Упоряд.\.

29 Крупянская В. Ю. и Старцева Л. А. Фольклор колхозной станицы (По материалам Сталинградской фольклорной экспедиции). – “Советская этнография”.–1949. – № 3. – С. 74. [Велику цитату подаємо курсивом, оскільки в іншому разі її частини можуть сприйнятися за авторський текст. – Упоряд.\.

30 Носович И. И. Словарь белорусского наречия. – С. 504.

63

примаець” 31. Местность и источник под каждым словом и примером в словаре не обозначены. Также и в “Словаре украинского языка” Б. Гринченка при слове “парубок” дано, на третьем месте, значение “наемный работник”.



Песня, по поводу которой представляются эти справки, оканчивается словами “мне примацкая служба надоела”.

Вполне понятно слово “служба”, понятно и общее сходство этой песни, по содержанию, с наймитскими.

Записали ее в 1934 году в деревне Тонеже Туровского района Полесской области Е. В. Гиппиус и 3. В. Эвальд при помощи фонографа. Запись опубликована в сборнике белорусских песен, составленном 3. В. Эвальд32.

При изучении текста песни следует иметь в виду разъяснения, содержащиеся в предисловии, рассчитанном на серию сборников песен разных народов СССР. К сожалению, не учтено, каким образом осуществлены общие изложенные в предисловии принципы при составлении именно данного сборника. Приводятся выдержки из этих разъяснений:

“В целях наиболее точной записи песенных текстов на национальном языке работа по записи национальных текстов в экспедициях осуществлялась по возможности специалистамилингвистами. На стадии собирания тексты записывались, как правило, с соблюдением диалектологических особенностей с тем, чтобы обеспечить возможность научной проверки при принятии в серии изложений текстов на национальном литературном языке”33. “Особенности песенного языка, приведение которых к формам литературного языка разрушает форму народного стихосложения, везде сохранялись”. “Уточнение записей в узкоспециальном научном смысле (фонетическая транскрипция..., сохранение всех диалектологических особенностей...) избегалось везде, где такое уточнение могло превратить запись народной песни в узкоспециальный научный документ, недоступный для использования в художественной практике”34.

31 Там же. – С. 393.

32 Песни народов СССР. Музыкально-фольклорная серия под ред. проф. Е. В. Гиппиуса. – Белорусские народные песни / Сост. 3. В. Эвальд. – Москва–Ленинград, 1941.

33 Там же. – С. 7.

34 Там же. – С. 8

64

Редактором “текстов на белорусском языке” был М. Я. Гринблат (насколько известно, не лингвист, но этнограф, хорошо знающий белорусский литературный язык). Произведены ли самые записи лингвистом-диалекгологом, в сборнике не сообщено, не сообщено также, в каком учреждении находятся записи, в которых сохранены диалектные особенности и возможно ли их увидеть с исследовательской целью.



Согласно картам территории белорусского языка, которые составил академик Е. Карский35, село Тонеж Туровского района находится за пределами этой территории, на территории украинского языка (его северного наречия)47. Е. Карский был белорус по происхождению и очень много занимался белорусским языком и белорусской народной словесностью.

Конечно, со времени составления им упомянутых карт, вследствие перехода школ на белорусский язык и распространения печатных изданий на белорусском языке, в селе Тонеж, как вообще в южных частях Полесской, Пинской и Брестской областей БССР, должны были произойти изменения в сторону приближения к формам белорусского литературного языка. Настоящее замечание отнюдь не имеет цели повлиять на практику: единственная его цель – содействовать выяснению действительной стиховой формы изучаемой песни и вообще историческому ее пониманию.

Запись песни приймака опубликована в таком виде 42\

29-к


J =80










“...

й |, _ 





■щ V р   










1.ЭЙ, за жу – ры--лась да ка – лі – нань – ка, што я – гад не ма – е.

35 В 1 томе его труда “Белоруссы”. – С. Пб., 1903, во 2-м выпуске “Трудов по

изучению племенного состава населения России”, изд. Российской Академии

наук, Петроград, 1917, и в “Курсе белоруссоведения”, изд. Белорусского политотдела просвещения национальных меньшинств Народного Комиссариата

просвещения. – Москва, 1918–1920.

В “Русском филологическом вестнике”.–1905. – Т. LIII. – В. 1. – № 1, поме

щен ответ Карского на замечания А. И. Соболевского по поводу этой карты.

65

66

1. Эй, зажурылась да калінанька, Што ягад не мае.



Эй, да хто у прымах не бывае,

Той гора не мае.

2. Той гора не мае.

Эй, да той кулаченьку пад галоуку Да спаці лягає.

3. Да спаці лягає.

Эй, запрог сівьія валы Да едзе араць.

4. Да-й едзе араць.

Эй, прыказывае сваей жонцы Прьіносіць абедаць.

5. Прьіносіць абедаць.

Эй, арэ прымак, арэ прымак,

Да у край пазірае.

6. Да у край пазірае.

Усе ды жонкі абед нясуць,

А маей нямае.

7. А маей нямае.

Эй, як прьіносіць яго жонка Да-й боршч з лебядою.

8. Да-й боршч з лебядою.

Эй, да як не хочаш баршчу есці, То еж хлеб з вадою.

9. Да-й еж хлеб з вадою.

Эй, запрагае прымак валы Да едзе дадому.

67

10. Да едзе дадому.



Не успеву прымак у сені улезьці,

У сені улезьці.

11. Да у сені улезьці.

Эй, загадвае да яго жонка:

–Нясі свінням есці.

12. Да-й нясі свінням есці.

Эй, да бадай свінні паздьіхалі,

А хата згарэла.

13. А хата згарэла.

Эй, да як мне жа прымацка Служба надаела.

Запись напева следует читать на октаву ниже того звуковысотного уровня, какой указывается скрипичным ключем. В сборнике, из которого она взята это обозначено посредством второго скрипичного ключа, поставленного вслед за обычным, – рядом (объяснение на с. 109 сборника). Такой графический способ, однако, до сих пор остается слишком мало известным даже в Москве, где знание его распространяется устной передачей. Опыт показывает, что он не имеет преимущества наглядности, – сам по себе непонятен; разъяснение не вызывает непосредственных одобрительных отзывов; после разъяснения лишь пассивно подчиняются авторитету. Между тем цифра 8, поставленная внизу, даже без обычной пунктирной горизонтальной линии, обладает преимуществом общепонятности 43.

Знак у, употребленный в подлиннике для отметки короткой перемены дыхания (см. объяснение на с. 109 сборника АН СССР, в последних строках, самый знак там не изображен) заменен здесь при воспроизведении записи более простым знаком V, употребленным с той же целью в иных научных записях (напр., в записях Ф. Колессы и Ст. Людкевича^). Добавление сверху знака >, имеющего в общепринятом музыкальном письме иное значение, также обычно вызывает недоумение36.



36 (Примечание, предназначенное для имеющих возможность и желание сличить представляемое здесь воспроизведение с музыкальным текстом сборника АН СССР).

Кроме указанных здесь, сделаны также отступления от принципа точного воспроизведения печатного нотного текста.

68

Каждая строфа, начиная со второй, состоит из:



• сцепляющего запева (см. 7-й такт), в котором повторяются слова последнего стиха предыдущей строфы;

• первого стиха, в основном 8-сложного, состоящего из двух, в основном 4-сложных полустиший (см. 8-й и 9-й такты), и

• второго стиха, в основном 6-сложного (см. 10-й такт).

Сопоставляя тексты, воспроизводимые здесь по изданиям,

в которых стихи расположены по строкам, как 8-сложные (как в основном 8-сложные) и 6-сложные (как в основном 6-сложные), я употребляю обозначения “8-сложный” стих, желая облегчить чтение анализа с постоянным обозрением текстов. Раньше, где воспроизводились для сравнения тексты, в которых стихи, в основном 14-сложные, разлагающиеся на 8-сложную (4+4) и 6-сложную группы, расположены в одну строку (см.

В 6-м такте устранены восьмые ноты, отличающиеся в печатном оригинале меньшей графической величиной (таким способом обычно обозначаются вариации). Эти восьмые употреблены для обозначения раздробления первой доли (во всех голосах) и пятой доли (в нижних голосах). Раздробление необходимо лишь в случае употребления сборника с практической целью исполнения в русском переводе, который в сборнике, изданном АН СССР, помещен под нотами ниже текста, отредактированного по нормам белорусского литературного языка, – в переводе оказалось больше слогов. Для белорусского текста вариация с раздроблением здесь не нужна. Сохранение же в настоящей работе знаков музыкального письма, добавленных в оригинале исключительно с целью указать способ “подтекстовки” там, где русский перевод отличается количеством слогов, лишь усложняло бы и затрудняло схватывание читателями стихового и музыкально-ритмического размера подлинной народной песни.

По тому же соображению лига, соединяющая вторую и третью четверги того же 6-го такта в нижних голосах, представлена здесь в обычном начертании; в печатном оригинале она изображена пунктиром в виду того, что ее следует игнорировать при исполнении песни в переводе на русский литературный язык (в переводе стих, умещающийся в пределах 7-го такта, – не 7-сложный, а 9-сложный) 45.

При копировании 5-го такта пунктирная лига, соединяющая в оригинале пятую и шестую доли, вовсе уничтожены, так как она имеет смысл лишь в случае исполнения песни на слова русского перевода, – там на этот такт приходится в верхнем голосе не четыре слога, а три.

В 7-м такте вторая лига, в печатном оригинале протянутая слишком далеко и соединяющая пятую и шестую доли, здесь сокращена таким образом, что она соединяет лишь три ноты, приходящиеся на пятую 46 долю, соответственно правильной группировке нот по слогам обрисовывается в изображенной мелкими нотами вариации над этими тремя нотами. Эта поправка утверждена словесными разъяснениями редактора сборника АН СССР проф. Е. В. Гиппиуса.

В конце записи поставлен пропущенный в музыкальном тексте сборника АН СССР знак повторения.

69

с. [...])47, я называл стихом 14-сложный ряд. Считать ли стихом более сложный и длинный ряд или более короткий – это в некоторых случаях лишь вопрос удобства, а не принципиальный. Если читатели найдут, что удобнее выдержать один принцип во всем труде, он будет перередактирован.



При построении первого (в основном 8-сложного) стиха вставляются слова “эй” и “да” (в 6-й строфе “ды”)37.

Эти слова иногда нужны для восполнения стиха до 8-сложной нормы – так в 6-й строфе (“усе ды жонкі абед нясуць”), так и в 3-й строфе (“Эй, запрог сівьія валы” – единственный в данной песне случай, в каком 8-сложный стих не выявляет строения 4 + 4).

По большей же части слова “эй” и “да” добавляются сверх 8-сложной нормы, или стих расширяется. Слово “эй” часто служит для усиления выразительности. Из потребности в этом усилении, наверное, и возникла манера вставлять это слово, – манера, приведшая к утверждению новой слогочислительной нормы. В последней (13-й) строфе оба слова “эй” и “да” нужны для усиления выразительности, и для восполнения слогочислительной нормы, но для последней цели они оказываются недостаточными, – пришлось вести еще одно слово “жа” (= “же”), которое, кажется, здесь имеет лишь значение ритмического средства стихосложения.

Расширение стиха оказывается ритмически неоднообразным.

В напечатанной нотной записи показано (см. 3-й такт [пример 29-к]), как исполнялась в пении 2-я строфа, в которой было произведено расширение, – в состав стиха, первоначально 8-сложная норма которого представлена словами “кулаченьку пад галоуку” введено еще три односложных слова “эй да той”. Получился 11-сложный стих – первое его полустишие, в основе 4-сложное, стало 7-сложным. 11-сложных стихов в тексте песни больше нет, – соответственные стихи следующих строф состоят из 8–10 слогов. Таким образом, напечатанная запись

37 Такая форма распространена в восточнобелорусских говорах, в область которых Туровский район не входит, но утверждена ли она, как литературная (вспомним, что по объяснению редактора песенные тексты изложены на национальном литературном языке, см. предисловие с. 8), и если утверждена, то по какому правилу белорусского литературного языка она должна быть употреблена в следовании “усе ды жонкі”?

70

напева не указывает точно, как исполняются следующие строфы; о деталях приходится строить предположения.



Задача легко разрешается лишь в отношении соответствующего стиха 8-й строфы, так как стих этот–10-сложный, и строение его подобно строению 10-сложного стиха первой строфы, подписанного в нотной записи под 4-м и 5-м тактами. Этим отрезком записи можно в данном случае руководствоваться. Несмотря на то, что в общем 1–6 такты показывают лишь наполнение 1-й строфы, но не следующих. При этом надо сделать исправление печатного текста – заменить слоговым “у” неслоговое “у”, поставленное явно по ошибке. Слогово-временная схема такова:






















 _J

J

J




и

J

J

J

J

J

6 J 4

J

і

J

J

(слова 1-й строфы) ЭЙ,

да

ХТО

у

прый

мах

не

бы

-

ва ■

e

и

J

J

J

J

j

J

J

і

j

J

(слова 8-й строфы) ЭЙ,

да

як

не

хо –

чаш

бар

шчу




есь

ЦІ

Догадываемся, что пунктирная лига, соединяющая в нижних голосах первую и вторую долю, должна быть принимаема во внимание при исполнении стиха “Эй, прыказывае сваей жонцы” (см. 4-ю строфу): на второй доле, вероятно, верхний голос вставлял слово “да”, а нижние голоса не вставляли.

10-сложный стих 11-й строфы нельзя приравнивать к стиху, подписанному под 4–5 тактами, так как строение обоих стихов не тождественно. Обозначая цифрой 1 односложные добавляемые слова, цифрой 4–4-сложные группы основной смысловой части стиха, представляем различие таким образом 48\ 10-сложный стих 1-й строфы: 1 + 1 + 4 + 4

10-сложный стих 11-й строфы: 1 + 4 + 1 + 4

В народном пении варьирование производится с большой чуткостью к подобным различиям стихотворного строения.

Соответствующие стихи 5-й, 7-й и 9-й строф – 9-сложные (1+4+4). Соответствующие же стихи 3-й, 6-й и 13-й строф – 8сложные (8-сложный стих 3-й строфы, как было указано, не расчленяется на 4-сложные полустишия, стихи же 6-й и 13-й строф расчленяются). Приспособляя к исполнению этих стихов отрезок напечатанной записи напева, к которому подтекстован

71

11-сложный стих (см. 8–9 такты), можно было бы построить такие предположения:



1. Возникает какая-то вариация напева, характеризуемая сокращением ритмического пространства, занятого в напечатанной записи 8-м и 9-м тактами. Мысль о таком сокращении появляется потому, что трудно себе представить, каким способом могло бы производиться растяжение 9-сложного, особенно же 8-сложного стиха на это ритмическое пространство без грубого нарушения нормы соотношения напева и слогочислительного размера, – нормы, судя по записи, какую присваивает данной песне художественная практика данного хора.

2.8-сложные стихи в песенном исполнении расширялись до 10-сложной нормы посредством добавления слов “эй”, “да”, но эти слова при записи были опущены.

Препятствием к принятию второго предположения является то, что в 13-й строфе слова “эй да” уже использованы для достижения 8-сложной нормы, и новое добавление обоих этих же слов для достижения 10-сложной нормы (“эй да, эй да”) было бы приемом, не подтверждаемым никаким иным примером в песнетворчестве восточных славян.

Впрочем, не исключается предположение, что певец, исполнявший верхнюю партию, имел индивидуальную склонность к чрезмерному уснащению песни вставками, – слово “да” было употреблено им как добавление к предыдущему стиху (см. конец 9-го такта), хотя непосредственно за этим ему пришлось произвести ту же вставку – уже вместе с хором, как начальное слово следующего стиха (см. начало 10-го такта). Затем, между третьим и четвертым слогами того же стиха, подписанного под 10-м тактом, опять в верхнем голосе появляется “да” в соответствии с раздроблением 5-й доли такта на две восьмые; в то же время в нижних голосах эти сопряженные с раздроблением вставки не производятся. Вставки не воспроизведены в тексте, напечатанном отдельно от нот (не непосредственно под нотами), и нет ясного указания на то, что подобная вставка производилась в дальнейших строфах. Надо полагать, что производилась. Однако в 5-й, 7-й и 13-й строфах аналогичная вставка невозможна, там словораздел 6-го стиха приходится не между третьим и четвертым слогами, а между вторым и третьим. Каким же образом вставка производилась в этих стро-

72

фах? При предположении, что вставка вовсе не производилась, мы ожидали бы видеть то или иное обозначение того, что две восьмые на 5-й доле могут приходиться на один слог.



6-сложная норма стиха соблюдается точно в запевах как в первом (см. 3-й такт – 2-й стих), так и в сцепляющих (см. 7-й такт). В конце же строф, как показывает нотная запись (см. 6-й и 10-й такты), последний слог отпадает. Это, конечно, не дает основания определять стих, как 5-сложный – шестой слог “подразумевается”, а иногда, вероятно, частично произносится.

В верхнем голосе, вследствие добавления слова “да” оказывается шесть полностью произносимых слогов.

В тексте, подписанном непосредственно под нотами, зарегистрировано лишь отпадение слога, состоящего лишь из одного гласного звука. В тексте, не подписанном непосредственно под нотами, видим 5-сложный стих “да едзе араць” (см. 3-ю строфу), но также и 6-сложный стих с иной формой неопределенного наклонения – “есці” (см. 11-ю строфу); встречается также форма неопределенного наклонения “улезьці” (см. 10-ю строфу).

Полагаю, что на самом деле не имело места сознательное употребление различных форм неопределенного наклонения – на “ць” и на “ці” – в связи с намерением осуществить в одном случае 5-сложную, в другом же случае 6-сложную форму стиха. Вероятно, происходило сильное редуцирование гласного звука последнего слога, – явление, обычное в украинских песнях после ферматного удлинения предпоследнего слога, – предшествовавший же согласный звук последнего слога был слышен отчетливо. Если звукозаписью были схвачены все строфы песни до конца, и запись текста производилась с фонограммы, можно предположить, что конечный гласный то вовсе не прослушивался, то слабо прослушивался. Вернее, транскрипция третьей строфы происходила под воздействием того, что было выслушано из фонограммы, дальнейшее же отредактировано без контрольного прослушивания.

5-сложный стих “Да едзе араць” фигурирует в тексте еще раз, – как запев 4-й строфы. 5-сложность дает основание предполагать ошибку в записи или в редакции: в запеве отпадения последнего гласного звука вообще не происходит, – по крайней мере, не зарегистрировано записями украинских и южнобелорусских песен.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33


База даних захищена авторським правом ©res.in.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка