Квітка К. В. Українські народні мелодії. Ч. 2: Коментар / Упоряд та ред. А. Іваницького



Сторінка4/33
Дата конвертації05.05.2016
Розмір5.12 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33

Максим был худощавый человек среднего роста, простодушный, скромный, жизнерадостный, но не экспансивный, немногоречивый, но и не замкнутый. Ни в его наружности, ни в манерах не было ничего такого, чем можно было бы объяснить его прозвище (“по уличному”) Заяц, – оно, наверное, было дано не ему собственно, а перешло от какого-то его предка.

Песни Максим любил чрезвычайно. Он помнил их хорошо в старости потому, что постоянно напевал их в ежедневном, будничном быту. У меня сохранилась запись его слов: “Курличу, як котора набежитъ на ум”.

Замечательно, что будучи человеком, в общем, веселым, он ни разу не предложил мне прослушать какую-нибудь шутливую, сатирическую или танцевальную песню.



32 В предисловии к сборнику 1922 года были указаны № № 203–257 и 272, но было упущено, что с голоса Максима Микитенка записана также песня № 199 [зараз № 302(199). – Упоряд.].

38

Он никогда при мне не напрягал своего довольно слабого голоса (в молодости, по его словам, он на открытом воздухе пел громко). Он не стремился к выразительности: его исполнение было совершенно свободное от какой-либо нарочитости. Благородная умеренность была характерной чертой его исполнения; следует ли назвать ее сдержанностью, мне неизвестно; назвать ее индивидуальной особенностью нельзя, так как по моим впечатлениям она преобладала в старом украинском сольном пении. Понятия “грусть”, “меланхолия” неприменимы к способу исполнения Микитенка.



Сеансы наши происходили в отдельной комнате без присутствия посторонних лиц. Когда я слушал, он смотрел мне все время прямо в глаза.

Взгляд Максима, довольно оживленный в те минуты, когда он говорил, становился во время пения задумчивым, порою даже тусклым. При исполнении им баллад, исторических песен, лирических песен времен казачества взор его иногда был устремлен как бы “сквозь” мое лицо, но не мимо моего лица, вдаль – казалось, вдаль прошлого; в такие моменты как будто ослабевала его уверенность в моем сопереживании, в общем ощущавшаяся непрерывно.

Большая часть песен, записанных мною с голоса Максима, заслуживала бы пространных исследовательских экскурсов. Однако, торопясь дать необходимые сведения по всему материалу сборника, стараюсь сдерживать себя и даю предпочтение разъяснениям источниковедческого и “текстологического” характера.

39

4. Пенязевичи. Первая песня наймита



В сборнике “Українська народна пісня”, изданном в 1936 году и вторично в 1938 году Государственным литературным издательством в Клеве, и содержащем 500 песен, было воспроизведено 4 напева из числа записанных мною с голоса Максима Микитенка, в конце XIX века, причем, не обозначено ни времени записи, ни мое имя, ни издание, из которого заимствованы мои записи, а место бытования – село Пенязевичи – названо в отношении одной из этих четырех песен.

Сборник 1936–1938 года получил широкое распространение

и, по слухам, будет переиздаваться. Поэтому считаю уместным сообщить следующие точные сведения в исправление и дополнение сведений, содержащихся в порядковом (неалфавитном) оглавлении этого сборника.

Так как наиболее врезывающиеся в память заглавные слова, занимающие весь шмуцтитул сборника, и отличающие [его] от других изданий подобного назначения, – это “Державне літературне видавництво, Київ”, будем обозначать сборник сокращенно “ДЛВ”.

На с. 80–81 сборника ДЛВ помещена лирическая песня о житье наймита с начальными словами “Да тече річка да невеличка”. В оглавлении сообщено: “Текст из неизданных материалов Украинской академии наук”. Откуда взят напев, не объяснено.

Напев и текст были записаны мною с голоса Максима Микитенка. Запись напева опубликована в моем сборнике 1922 года под № 364(223).

В сборнике ДЛВ она воспроизведена из сборника 1922 года схематично, с устранением вариаций. Ниже представляю свою запись^ с объясненным выше способом изображения вариаций.

19-к


Да те – че річ – ка да не – ве – лич – ка с-пуд си – ньо – го мо – ра,

40

1. Да тече1 річка да невеличка С-пуд2 синього мора3...



Хто не служив у багатира,

Той не знає гора4.

2. Ох, а я служив й у багатира,

Я все горе знаю,

Не раз, не два да без вечері5 Да й спати лягаю.

3. Да іди, іди, да наймитоньку,

У поле йорати6,

Я принесу, да наймитьньку,

Тобі обідати.

4. Да й оре, оре да наймитьнько, На шлях поглядає, –

Йа всім людям да обід несуть, – Йа наймиту немає.

5. Да прийарався да наймитонько Да до сухого лому,

Випрегає да сивия воли,

Да сам іде й додому.



!В рукописи здесь отмечена также форма “тіче”, но “тече” не зачерпнуто, следовательно, “тіче” слышалось при повторном исполнении, при первоначальном же определенно воспринято “тече”.

2 В литературном украинском языке – “з-під”.

3 Моря”. В одном из указываемых ниже вариантов “аж до синього моря”. [Вказаний варіант в “Коментарі” відсутній. – Упоряд.].

4 Торя”.

5 Вероятно, звучало “вечери” (тоже в 7-й строфе – “вечера”, а не “вечеря”), но я в данном случае северо-украинского произношения не отметил, потому что не расслышал.

6 Звук “й” обычно вставляется в украинских песнях между двумя гласными во избежание “зияния”.

41

6. Да приєзжає да наймитонько Третього дня позно,



Йа ссипає йому да хазяєчка Всяку страву розно7.

7. Да й оце тобі, да наймитоньку,

Вечеря з обідом,

Як не наївся да стравою,

До8 й наїдайся хлібом.

8. Да не берися, наймитоньку,

До хліба м’якого,

Возьми собі да на комині Сухаря сухого.

9. Ох і я вчора да й не обідав,

Да й не хочу їсти, –

Позволь мені, да хазяйочко,

Хоч на лавоці8,1 сісти.

10. Да не позволю, да мой наймитку,

Бо й немає часу:

Стоять воли да на оборі,

Да пора гнать на пашу.

11. Да пішов наймит да й на обору Да волов випускати, –

За їм соцки із десяцькими Да й у некрути брати34.

Удлинение, для обозначения которого поставлена фермата, было очень небольшое.

Текст, записанный мною с голоса Максима Микитенка, опубликован в сборнике ДЛВ впервые и без моего ведома.



7 Сохраняю знак 6, которым я при записи пользовался для обозначения гласного звука, образованного положением, промежуточным между тем, какое имеют органы речи при произношении “и”, и тем, какое они имеют при произношении “у”. В Пенязевичах это не был дифтонг.

В сборнике 1922 года описываемый звук изображался иначе, – так, как было определено языковедом-диалектологом, которому издателем было поручено редактирование текстов песен со стороны транскрипции.



8 В североукраинских говорах “до” как союз “то”.

У ІСвітки тут стоїть знак виноски, але сама виноска відсутня. Слід думати, що тут мало бути роз’яснення написання слова “лавоці”, під яким слід розуміти “лавочці” (по аналогії з попередніми поясненнями: “до” – “то”, “тіче” – “тече” тощо). – Упоряд.

42

Оставив Клев и вообще Украину в 1933 году, я не знал о составлении упоминаемого сборника. Если составители взяли этот текст из неизданных материалов Украинской академии наук – значит, он был внесен в фольклорный фонд Академии сотрудниками ее, которые перед моим отъездом скопировали с моего разрешения несколько моих старых записей. Непосредственно я не отдавал в фонды Академии никаких своих записей, сделанных до избрания меня научным сотрудником Академии (1920). Воспроизвожу 11 строф песни наймита по моей рукописи (в ней текст сохранился полностью)9.



В тексте сборника ДЛВ обнаруживаются редакционные изменения сверх связанных с устранением диалектных форм. Во второй строфе видим “і все горе знаю” вместо “я все горе знаю”. Эта стилистическая поправка как-то приближает к книжной поэзии. “Насипає” в тексте сборника ДЛВ (6-я строфа) появилось, вероятно, потому, что в моей записи слова “йа ссипає” показались редакторам странными. Подтверждаю, что эти слова записаны точно. В целях популярности достаточно было бы сделать такую замену: “а зсипає” (слово “зсипати” находится в словаре Б. Гринченка10).

В следующей 12-й строфе составители сборника заменили бранное слово, употребленное в песне, записанной с голоса Максима, иным, тем, которое зарегистрировано в словаре украинского языка Б. Гринченка на с. 1762, 2-й столбец; это сделано, вероятно, с целью смягчения; в продолжении брани вместо “лядащо” напечатано “ледащо”. В той же строфе слово “хазяєчка” заменено словом “хазяйка”, хотя ранее, в 6-й и 9-й строфах оставлено “хазяєчка” согласно моей записи. В 14-й строфе сохраненную в моей записи диалектную форму “хазяйськія” при редактировании следовало заменить четырехсложною же литературною формою “хазяйськії” (редакторы предпочли 3-сложную “хазяйські”), – количество слогов небезразлично для того, кто воспроизводит песню по нотной записи, и для того, кто изучает стихосложение и ритмику украинских народных песен.



9 Наступні пояснення Клітка попереджує рукописною фразою, яку виносимо сюди: “В следующей редакции труда все замечания такого рода, как содержащиеся на этой странице, будут вынесены в приложение” {Упоряд.).

10 Словарь української мови / Ред. Б. Грінченко. – Т. 1–4. – К., 1907–1909. Перевиданий фотомеханічним способом: – К., 1958. – Упоряд.

43

Это соображение побуждает протестовать против обнаруживаемого в текстах сборника ДЛВ устранения слова “да” в третьей строке каждой из строф – 2-й, 3-й, 4-й, 5-й, 6-й и 8-й. Ведь в напеве первая доля 6-го такта дробится на две восьмые в связи со вставкой этого слова; следствием устранения его является несогласованность музыкального текста с поэтическим. В 11-й строфе в моей рукописи “із десяцькими”, а в сборнике ДЛВ – “із десяцьким”. Тут изменен самый образ, а кроме того, возникает такое же, какое только что указано, несоответствие с музыкальным текстом.



Стихотворное строение песни представляет дальнейшее развитие излюбленной в украинском народном творчестве формы, каковою является строфовое соединение пары рифмующихся 14-сложных стихов, расчленяющихся на группы 4+4+6. Такой стих обычно изображается не в виде одной строки, а в виде двух; нет смысла спорить, кто и [почему] принципиально усматривает в 14-слоговом стихе типа 4+4+6 два стиха: 8-сложный и 6-сложный. Простейшая и, вероятно, исторически первоначальная слогово-временная форма, в какую облекается этот стих в пении, такова 11:

4 слога 4 слога 6 слогов 20-К

JJJJIJJJJIJJJJ J J

Те-че річ-ка не – ве-лич-ка, на-зад ся вер – та – є

В песне наймита, записанной с голоса Максима, 4-сложные группы расширяются посредством добавления односложных слов “да”, “ох”; кроме того, с целью расширения стиха избираются формы “сивенькія”, “хазяйськії”, когда в украинском языке существуют краткие формы “сивенькі”, “хазяйські”. При этом ритмическое пространство в напеве не увеличивается, – добавляемые слова или слоги вмещаются посредством раздробления ординар-

11 Галицько-руські народні мелодії, зібрані на фонограф Й. Роздольським, списав і зредагував С. Людкевич / ЕЗ HTHI. – Т. XXII. – 1908. – № 750. Форма находящейся там песни с этими словами усложнена вставкой “гей” и повторением 6-сложной группы. Эти усложнения устранены здесь при схематизации; избран же для сопоставления именно этот пример ради сходства зачина “Тече річка невеличка”. В чистом виде, теоретически основном, показываемая здесь форма выявляется в песнях, находящихся в сборнике 1922 года под № № 638(539) и 637(540).

44

ного слогового времени (длительности, являющейся нормой для одного слога в данном случае исполнения песни).



В большей близости к показанной основной форме состоит форма первого стиха песни наймита, записанной в Барышевском районе Киевской области и помещенной в сборнике ДЛВ на с. 32 12:

21-к


Moderate Сого _ . ^ о,

1. Те – че річ – ка с-під га – єчка.

Сравним схемы:

["норма"] 4 слога 4 слога 6 слогов

J J J J і J J J J і J>J> J J J J J

Те – че річ ка с-під гаєчка, ' а си – нє мо – ре гра –є

22-K

j j j



Да те – че річ – ка да не – ве –лич – ка с-під си – ньо – го мо – ря

Две песни наймита, по содержанию очень близкие, обозначены здесь географическими указаниями главным образом с целью дать обоим определения, необходимые для различения;



12 Эта последняя песня часто исполнялась Первой Государственной капеллой кобзарей, в состав которой, по словам М. А. Полотая, бывшего, кажется, руководителем, во всяком случае деятельным участником этой капеллы (ныне преподавателя Киевской консерватории по классу народных инструментов) были уроженцы Бориспольского района, соседнего с Барышевским. Капелла давала концерты и в Бориспольском, и в Барышевском районах. В феврале 1950 года М. А. Полотай спел мне (в Москве) эту песню, – собственно, первый голос, – свидетельствуя, что воспроизводит его в точности, согласно с исполнением бывшей капеллы, и оказались лишь незначительные отличия от формы, в какой песня представлена в сборнике ДЛВ. Бытовала ли эта форма в Барышевском районе перед концертами капеллы? Из какой местности происходит форма, которую пропагандировала капелла? Подвергалась ли народная песня изменениям в практике капеллы? На эти вопросы М. А. Полотай не мог дать ответа.

45

эти географические определения не должны быть понимаемы в смысле долговременного исторического прикрепления к местности. В Барышевском районе песня записана (по соображению сведений о собирателе) не раньше, чем через четверть века после того, как мною произведена запись в Пенязевичах; а за четверть века форма рассматриваемой песни в Пенязевичах наверное изменилась.



Сравниваем форму именно первого стиха барышевской песни. В последующих стихах она переходит к иной форме – одной из свойственных многоголосным песням, притом сравнительно поздней.

При рассмотрении изображенных здесь схем оказывается, что в обоих песнях в порядке художественного развития первоначальной слогово-временной формы JJJJ IJJJJ применены два приема: раздробление ординарного слогового времени на два вдвое меньших слоговых времени и увеличение вдвое одного слогового времени в одной группе слогов или более, чем в одной.

В песне Барышевского района раздробление происходит в последней группе стиха, превращаемой в 7-сложную с добавлением слова “а” в ее начале. В пенязевичской песне раздробление производится в обоих 4-сложных группах, превращаемых в

5-сложные способами, указанными выше. Прием увеличения ординарной длительности слога в данной песне налицо и там, и здесь; в форме, запечатленной в Пенязевичах, этот прием выявляется во всех трех группах стиха; в барышевской форме применение его ограничивается слоговой группой, заключающей стих, т.е. третьей и последней в стихе.

В сравнении с основной формой (представленной выше образцом со словами “Тече річка невеличка, назад ся вертає”) замечаем в песнях о житье наймита еще одно ритмическое отличие: предпоследний слог стиха не удлинен согласно ритмической формуле.

После того, как в предшествующем ритмическом течении принцип четности был отброшен, возвращение к нему именно в заключении, очевидно, было бы противно художественному чутью народных певцов. Впрочем, надо вспомнить о том, что в некоторых песнях прикарпатских областей, в том числе в гуцульских коломыйках, при последовательно проводимом чет

46

ном ритме встречается заключительная форма J J ^ [также:] J J ., а не J J (см. сб. Роздольского – Людкевича13).



В первом стихе каждой строфы песни “Да тече річка да невеличка”, спетой Максимом, расширяются обе 4-сложные группы, во втором же стихе первая 2-сложная группа не расширяется. Образуется производная форма строфы – более сложная, поскольку строфа состоит из неравносложных стихов.

1-й стих 5 + 5 + 6 слогов

2-й стих 4 + 5 + 6 слогов

Сохранившийся оригинал моей записи текста доказывает, что, когда Максим диктовал слова песни, не исполняя напева, он в общем придерживался слогочислительного размера 4+4+6, не вставляя слов “да”, “а”, “ох” для обогащения размера. Он стал расширять этот размер лиш в песенном исполнении, притом достиг показанной выше нормы лиш при повторном песенном исполнении, понадобившемся для обозначения вариаций.

6-сложную норму третьей группы стиха (и первого, и второго) он стал преобразовывать в 7-сложную. С другой стороны, в двух случаях слово “да” в рукописи зачеркнуто; это значит, что певец при повторном исполнении, наоборот, сократил стих. Таким образом, ритмическая форма песни в исполнении Максима не была постоянной во всех подробностях, но певец обнаруживал общую тенденцию к слогочислительному обогащению стиха, при неизменности общего ритмического пространства и основного ритмического рисунка. Данные, оказывающиеся при рассмотрении рукописи, изложены в приложении к настоящему разделу “Комментария”55.

Дальнейший этап в процессе расширения слогового размера стиха изучаемой песни представляет вариант, тщательно записанный (к сожалению, без напева) в селе Бацманах ныне Талалаевского района Сумской области 14:



13 Галицько-руські народні мелодії, зібрані на фонограф Й. Роздольським, списав і зредагував С. Людкевич, № № 1189, 1195, 624–626, 628, 632, 642.

14 Гнедич П. А. Материалы по народной словесности Полтавской губернии, Роменский уезд. – Полтава, 1915. – Вып. 1, 2. – № 629.

15 Слово воспроизводится точно по печатному изданию, хотя там, вероятно, ошибка, – должно быть “багатиря”, как во втором стихе, – обозначенное там ударение на втором слоге слышалось, надо полагать, лишь в песенном исполнении.

47

Хто не служив та й у богатиря15, то той горя не знає.



Ой я служив то16 у багатиря, та усе горе знаю,

Пізно ляжу, та рано устану, йа роблю, не згуляю.

То16 запряжу то16 сірії воли, поганяю й у поле;

Чужі жінки та й обідать несуть, йа хазяйки немає.

Дойорався той розбідний наймит йа до сухого лому,

Запрягаю та сірії воли, поганяю додому:

– Приймай, жінка, со стола вареники, бо йіде найметище, Давай йому горщок борщу, та нихай він похлище.

Та не давай та хліба мнякого, давай сухаря гнилого.

Як заплакав той же найметище, та й пішоу17 він додому.

Здесь явно установился слогочислительный размер стиха 4+6+7, притом каждый стих, как объяснил собиратель, еще расширяется повторением последней 7-сложной группы. Ввиду значительного расширения стиха, эту группу удобнее было бы определять, как второй стих строфы 36.

Размер 4+6+7 образуется вследстаие вставки слов “то”, “та” и вследствие употребления форм “усе”, “устану” после гласного звука, т. е. в случаях, когда украинцы обыкновенно говорят “усе”, “устану” (пишется “все”, “встану”), в фонетических же записях, а у белоруссов – и по литературному правописанию неслоговое “у”, какое слышится в этих словах, передается знаком “у” 18.

Слово “розбідний”, вообще неупотребительное и встреченное мною только в вариантах рассматриваемой песни, создано, конечно, не для расширения стиха лишним слогом, но и оно служит для выполнения новой слогочислительной нормы



16 Не опечатка ли? [Видимо] “та”?

17 В этом слове значек над “у” добавлен мною, так как совершенно очевидно, что при печатании он не поставлен лишь по причине недостаточности типографского шрифта.

18 На основании предупреждения, содержащегося в предисловии к II вып. сборника Гнедича, с. IV, можно было бы предположить, что буквой “у” обозначен в этих словах звук, на самом деле неслоговой, – за отсутствием знака “у” в типографи, в которой печатался сборник. Однако в четвертом стихе видим “у поле” вместо “у поле” (“в поле”), после “ю” [конечная гласная в слове “роблю”], от которого “у” отделено согласным “й”, обачно вставляемым в украинских песнях во избежание “зияния” (ср. “йа” в третьем стихе). Этот согласный звук причинял бы большое затруднение в произношении, если бы “у” перед “поле” было неслоговое.

48

4+6+7. Старая, основная норма 4+4+6 ясно предстает после “разгрузки” стиха, показывающего такую основу:



Доорався бідний наймит до сухого лому.

Слово “розбідний” и особенно “розбідной” в другом варианте, записанном в том же селе, указывает на сравнительно позднее возникновение варианта, – ср. “розбещасная” (“разбессчасгная”), в некоторых нових женских лирических песнях57.

В записи указано повторение последней 7-сложной группы 1-го, 4-го, 5-го, 9-го и 10-го стихов. (Ввиду значительного расширения стиха эту группу удобнее было бы определять, как второй стих строфы, состоящий из 10-сложного и 7-сложного стиха). Но форму, признаком которой было бы подобное повторение, происходящее не во всех стихах или строфах, а с неравномерными пропусками, трудно постигнуть и истолковать. П. А. Гнедич вообще записывал тексты, повидимому, старательно, поэтому остается предположение, что данная песня записывалась не с совместного бытового исполнения, а с голоса одного певца, исполнявшего ее специально для записи. В таких случаях иногда наблюдается упущение певцом нормы повторения.

Но из того, что певец иногда не повторял 7-сложной группы стиха по упущению или сознательно, ради сокращения сеанса записи, оказавшегося для него скучным, не следует, что и в последнем 11-м стихе он мыслил повторение, как норму, но сознательно ее не выполнил ради ускорения. В тщательных записях песенных текстов, не соединенных с записью напева, мы видим иногда, что в каждой строфе отмечается повторение последнего стиха или последней части стиха, однако в последней строфе – в окончании песни – отметки о повторении нет.

В таких случаях ясно, что повторение, отмечавшееся во всех предыдущих строфах, в строфовом строении песни означало не завершение строфы, а начало следующей музыкальной строфы, что повторяемые слова служили для междустрофового запева, т.е. для запева, сцепляющего строфы. В конце песни, понятно, производить повторение нет надобности.

О том, какова могла быть ритмическая форма разбираемого варианта в случае, если 7-сложная группа стиха повторялась именно в виде сцепляющего запева, мы имеем право составить

49

себе некоторое представление по музыкальной форме песни, содержащейся в сборнике Г. Г. Веревки 19.



26-к

Сопрано все

у

j1 ЛИЛ” I j



т.

Sff#


W

но-го


-UL

ду –


гг

TTff


ду-базе – ле

Альты\


1 .Що з-під Тенора

та во-да


7

ТІ

ТІ



про^ ті і

Ф

w



Ш

про – ТІ


W

CJiy – жив

-пйЛ

утг


2.Та во-да

г

Хто не



J J.

ГТЄ7


па-на Ьага.

Г Г PCif

І

§і=і


ff

ти – ря,


J “L

та той го

ji ji j

ря

г



Г f


Ъ

зна – є.


:Т^г

Указанием на то, что ритмическая форма стиха в пении могла быть тождественной или, по крайней мере, схожей, служит тождество слогочислительного размера 4+6+7. Тождество какого-либо весьма употребительного слогочислительного стихового размера не может служить основанием для подобных суждений, в случаях же, когда стиховой размер – редкий и сравнительно сложный, чаще наблюдается, что сходству стихотворного размера соответствует сходство музыкального ритма.



19 Веревка Г. Г. Украинские народные песни в обработке для смешанного хора. – Москва, 1950.

50

В случае же, если в песне, записанной П. Гнедичем в селе Бацманах, повторение 7-сложной группы стиха производилось в виде завершения строфы, а не в виде сцепляюгцегозапева, которым начиналась следующая строфа, музыкальная форма песни, бытовавшей в Бацманах, возможно, была подобна форме белорусской песни наймита, которая будет здесь приведена (“Жыу я, быу я”, Мозырский район).

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33


База даних захищена авторським правом ©res.in.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка